В городах, в которых я жила, не было моря. Я никогда не видела дельфинов в естественной среде.
В путешествиях на морских прогулках часто обещали встречи с ними, однако мне не везло.
Тем временем с детства образ дельфина (из кино, историй) был связан с дружбой, добрым взаимодействием человека и природы, историями поддержки, чудесных спасений, свободы.
Не будучи для меня опытом, дельфин для меня что-то вроде единорога,что нереальное...символ чудесного, персонаж сказочный.
Я позволяю себе перенести его в мои обстоятельства: моря полей картофельных, пшеничных, разнотравья. Являя чудо и добрый знак смотрящему.

The cities where I lived had no sea. I had never seen dolphins in the wild.
On boat trips during my travels, sightings were often promised, yet I never had any luck.
At the same time, ever since childhood, the image of the dolphin—gleaned from movies and stories—had been linked to friendship, a harmonious bond between humanity and nature, and tales of support, miraculous rescues, and freedom.
Having never encountered one in reality, the dolphin feels like a unicorn to me—something unreal, a symbol of the miraculous, a creature of fairy tales.
I allow myself to transplant that image into my own surroundings: seas of potato fields, wheat, and wildflowers—manifesting a miracle and a good omen to the beholder.